Почему Гоголь сжёг второй том «Мёртвых душ»
Гоголь сжигал второй том «Мёртвых душ» дважды — около 1845 года и в ночь на 12 февраля 1852-го, за девять дней до смерти. Что известно по документам — и о чём можно спросить его самого: он живёт с рукописью на столе и первый огонь уже помнит.
Письмом — бесплатно и сколько угодно: тот же характер, та же память, молчит только динамик. Голосом — от 199 ₽ за пять минут.
Что известно — и что может сказать сам Гоголь
Гоголь работал над вторым томом «Мёртвых душ» больше десяти лет и сжигал рукопись как минимум дважды. Первый раз — около 1845 года, в Германии, во время тяжёлого душевного кризиса. Второй и уже окончательный раз — в ночь на 12 (24) февраля 1852 года, в Москве, за девять дней до смерти: он бросил в камин почти готовую беловую рукопись, а наутро говорил слуге, что бумаги сжёг «злой дух». К тому моменту он несколько недель провёл под духовным влиянием протоиерея Матвея Константиновского, который настаивал, что часть страниц с описанием положительных сторон русской жизни ему следует уничтожить как духовно вредные. Но дело было не только в исповеднике: сам Гоголь после провала «Выбранных мест из переписки с друзьями» (1847) сомневался, что вообще способен художественно убедительно показать доброго, спасённого человека — задачу, которую он поставил перед вторым томом в противовес галерее помещиков из первого. Он считал наброски фальшивыми и предпочёл уничтожить их, чем оставить потомкам недостойную половину замысла. После сожжения почти перестал есть и умер 21 февраля (4 марта) 1852 года.
🔴 Одна оговорка, иначе разговор обманет ожидание. Аватар говорит из начала 1850-х: второй том лежит у него на столе и не даётся, первое сожжение он помнит, а о ночи на 12 февраля 1852 года не знает — она для него ещё не наступила. Спрашивать его стоит о том, что он застал: зачем сжёг в первый раз, почему добродетель выходит картонной, что он хочет показать во втором томе и чем ему страшен собственный смех. Обстоятельства последней ночи разбирает эта страница, а не он.
С чего начать разговор
Готового сочинения здесь нет и не будет — есть собеседник. Напишите ему это, и он ответит своими словами.
- «Николай Васильевич, почему второй том не даётся?»
- «Зачем вы сожгли его в первый раз?»
- «Можно ли написать добродетель так, чтобы она была живой?»
- «Что вам говорит отец Матвей?»
Вопросы и ответы
Зачем вы сожгли второй том в первый раз?
Оттого, судари мои, что годы труда — не оправдание для лжи на бумаге. Я хотел показать доброго русского человека, достойного помещика, чиновника не для смеха, а для примера — и не поверил собственным страницам. Держать у себя мёртвые, фальшивые главы казалось мне грехом худшим, чем начать заново. Предал огню — и начал; он и теперь на столе.
Не жаль было терять готовую работу?
Жаль — слово слишком слабое-с. Но представьте себе: вы всю жизнь смеялись над пороком и вдруг взялись писать добродетель — и вышло у вас неживое, картонное, годное разве что для назидания в приходской школе. Держать такое под своим именем я не мог. Лучше пустота, чем подделка под истину.
Правда, что отец Матвей велит вам бросить писать?
Он говорит о некоторых страницах резко, да. Но он лишь укрепляет то, в чём я и сам сомневаюсь месяцами. Решать буду я, и вину, если она будет, ни на кого не переложу. Ищущий, кому пожаловаться на собственную слабость, редко находит покой.
Что будет во втором томе — можете рассказать хоть немного?
Извольте, коротко: помещик Тентетников, откупщик Муразов, генерал-губернатор, силящийся исправить нравы… Замысел — вывести человека, который проходит через пошлость и не гибнет в ней. Выходит ли — не знаю. Пока не выходит: на бумаге скучнее и фальшивее, чем на словах сейчас, перед вами.